Стратегия партии

Поражение во втором избирательном цикле подряд, какими бы действиями власти оно не сопровождалось, – это собственное поражение, причем фундаментальное. Надо сказать, что те, кто в эту выборную компанию голосовал за СПС, делали это, скрипя зубами, все еще помня свои старые надежды и идеи.
В 1990-м году, создавая «Демократическую Россию», мы с вами приняли на себя тяжелую и незавидную роль: показать обществу его путь в будущее. Мы понимали, что путь тернист, понимали, что для нашего общества пройти эту дорогу непросто не только идеологически, но и физически. Тогда мы с вами понимали, что нас не будут любить и шли на это. «Демократическая Россия» была общей для любых идей, и поэтому в тот момент, когда необходимы были реальные парламентские действия, мы с вами создали «Выбор России».
А вот создание «Демократического Выбора России» – это была та ключевая точка, в которой мы показывали, кто мы и какая партия. Партия либеральной идеологии не бывает просто партией идеологии, поскольку ничего нового и популярного в идеологии либерализма сказать нельзя. Особенно для людей, которые отвыкли хорошо жить.
Либеральная партия востребована всегда, потому что всегда нужны инструменты жизни, реальные и прагматичные. И инструменты решения проблем жизни реальной и прагматичной. Мы и были партией либеральных инструментов. Нам всегда говорили, что вы непонятные, поэтому у вас всегда мало голосов, поэтому вас мало кто поддерживает, мы не понимаем, что вы говорите. Знаменитое «отнюдь» и «оператор М 2» разве что ленивый журналист не упомянул. Тем не менее, у нас всегда были сторонники, которые нам верили. И которые всегда говорили с вами тяжело, но правильно. И всегда сетовали: жалко, что у вас нет популизма.
Поражение «Демократического Выбора России», который в 1994-м году наиболее ярко воплотил вышеизложенную линию, а программа была не программой партии, а программой страны, где на каждый вопрос был ответ в виде инструмента. Поражение же было связано с моральными вопросами – мы, естественно, не смогли поддержать Чеченскую войну.
Но уже к концу того проигранного четырехлетнего цикла мы с вами создали практически идеальную для России партийную структуру, которая понимала каждый нюанс деятельности страны и в каждом нюансе имела программу действий, которая была понята людьми. Программа была жесткой, а партия новой, потенциал же был значительно больше полученных 8%, который давал право уже к следующему циклу получить значительно более высокий результат. Но не это главное, главное – мы своими объяснениями, своими инструментами держали в рамках прагматизма власть, уже тогда пытавшуюся скатиться в популистско-левую пропасть. Мы удержали ее. Чего стоили споры по Налоговому Кодексу. Судьба Налогового Кодекса решалась на политсовете «ДВР» еще перед формированием «СПС», а не в Государственной Думе и не в правительстве. Вы это помните.
Создав идеальную для России либеральную структуру, уже через полтора года допустили главную, трагическую ошибку в партии. И не только в партии, эта ошибка очень повлияла на будущее развитие страны. Из инструментальной правой партии мы к 2001 году начали превращаться в обычную, у нас появилась риторика оппозиционного популизма. И мы выдавили из партии не только публичного лидера партии Сергея Кириенко, мы выдавили то балансирующее направление, которое он олицетворял. Ему нечего стало делать в партии, и он ушел во власть, но выдавили его мы с вами – его самого и его направление.
И вспомните после этого все разговоры об идеологии и об инструментах. Они были о том, что «Да, мы напишем этот лозунг, иначе нас не поймут», «Кому нужны эти разговоры?», «Кому нужна эта писанина, наша программа?», «А мы скажем всем, что Егор Гайдар все знает». Да, Гайдар знает все, но Гайдар – не партия. Также как Кириенко – не партия, также как и Немцов – не партия. Так же как каждый из нас – не партия. И неважно, что Гайдар знает все, важно, что партия не дает никаких конструктивных инструментов ни обществу, ни власти.
Нам вместо этого потребовался популизм, борьба с химерами и оппозиция. Стране нужна и жесткая позиция тоже. Жесткая уличная оппозиция, жесткая оппозиция в парламенте нужна любой стране. Но п